Она касается бумаги — и мир даёт трещину. Она ведёт карандаш — и он вступает в её реальность. Тысяча лет тишины рушится об один набросок. Он ждал. Она искала себя. Их любовь — как пламя. Их встреча — как плата. Она думает, что рисует портрет. Но она рисует дверь. И кто-то уже стоит за ней. Каждый рисунок забирает что-то: сны, память, себя. Он знает. И всё равно ждал. Тысяча лет одиночества — слишком долго, чтобы отступить. Один рисунок — слишком мало, чтобы он захотел уйти.